Поиск




Публикации | Первый и последний премьер- министр Советского Союза | ГРАНИ ЛИЧНОСТИ

В. П. Павлова. УМЕЛ ЛЮБИТЬ И БЫЛ ЛЮБИМ...

Очень трудно, невыносимом больно думать, говорить, а тем более писать о дорогом, любимом и родном человеке в прошедшем времени. Конечно, с одной стороны еще немного прошло времени, а с другой — уже целых два года как не стало
с нами Валентина Сергеевича. Немного времени, если сравнивать с тем, что мы были женаты без двух недель 45 лет, а знакомы и того больше.
Писать тяжело, но и молчать, когда его друзья и соратники готовят к изданию книгу воспоминаний о Валентине Сергеевиче, тоже нельзя.
Я знала Валентина как мужа, отца, сына, друга и, возможно, буду не очень объективна. Он, как любой человек, имел и недостатки, но хочется обратиться к тем людям, которые будут читать эти строки, не судите меня строго за то, что пишу только о его положительных сторонах характера и действий в жизни, потому что только хорошие и приятные воспоминания приходят на ум, а все остальное кажется таким мелким и нез-начительным, что об этом и не вспоминается. Кто был в подобной ситуации, поймет меня. Пшвное, что я пишу только правду и ничего не приукрашиваю.
Мы с Валентином учились с 19S4 по 1958 годы в Московском финансовом институте (ныне это Академия) на одном факультете — финансовом, но познакомились на баскетбольной площадке. Тренировались, выступали на соревнованиях города Москвы среди вузов за сборные института, вместе с другими ребятами и девчонками ездили на игры в различные институты Москвы и Ленинграда. Валентина уже тогда невозможно было не заметить, потому что он всегда был энергичным, веселым и общительным человеком. Знаю, что когда он стал ухаживать за мной, и мы много свободного времени проводили вместе, а затем в 1958 году перед защитой диплома и госэкзаменом поженились, то многие девочки, можно сказать, мне завидовали. Он был ко всему прочему красивым молодым человеком не только внешне, но и знающим, остроумным, с ним всегда было интересно говорить, так как он с детства, как потом рассказывала его мама, много читал книг далеко не детских, поэтому его знания, особенно древней истории не только нашей страны, но и мировой, поражали воображение, и было всегда интересно его слушать.
Много читал Валентин всю жизнь, причем, если ему нравилась книга, то он мог всю ночь читать, пока не закончит ее, что иногда вызывало с моей стороны недовольство, так как свет мешал. Но он мог пристроиться с книгой в любом месте. Неко-
торыс книги мог перечитывать по много раз, особенно мне запомнилось, как он читал все издания о маршале ПК. Жукове. И в дальнейшем их перечитывал. Книги о Великой Отечественной войне 1941—1945 годов были в последние годы его любимым чтением, как и книги обо всех великих русских и советских полководцах.
Думаю, что уже в молодые годы Валентин неосознанно, постепенно вырабатывал такую черту характера, как трудолюбие и стремление завершать начатое дело. Эго в дальнейшей работе, видимо, очень помогало справляться с огромным объ-емом информации и разрешать сразу проблемы, которые от него зависели, часто принимая решения в присутствии людей, пришедших к нему с этими проблемами.
Характерными чертами Валентина было не только трудолюбие, трудоспособность, но и настойчивость. Помню, когда мы жили в Новых Черемушках, а Валентин работал в Министерстве финансов СССР, туда и обратно приходилось ездить на автобусе и в метро, и на дорогу уходило более часа в один конец. Чтобы это время не тратилось попусту, он решил в транспорте изучать ант-, лийский язык, хотя в школе и в институте учил немецкий и знал его относительно хорошо. Даже в раздевалке спортзала института он многим ребятам помогал с переводом. Но когда пошел на работу то понял, что нужно знать английский язык, чтобы можно было читать соответствующую профессиональную литературу и свободно ездить в командировки. На такое изучение английского языка у него ушло несколько лет, при этом он хорошо знал грамматику и имел относительно большой словарный запас. Все это помогло, когда он поехал первый раз в командировку в Бейрут и делал доклад, отвечал на вопросы и вообще общался на английском языке без переводчика. Выступал он на английском языке в ООН, в Чикаго на встрече с деловыми кругами. Эго сейчас неудивительное и обычное дело, но в начале 60-х годов прошлого века далеко не каждый работник Министерства финансов или из другой сферы деятельности, мог бы обойтись без переводчика. В дальнейшем Валентин неоднократно практиковал такие контакты, а со временем работа на английском языке стала для него трудным, но привычным делом. Попадая в англоговорящую страну, он быстро восстанавливал свои знания английского языка.
Свидетельством нсобычной трудоспособности, настойчи- и желания все, что задумал и начинал делать, доводить до1 ^нца была его работа над кандидатской и докторской диссер- ^цнями. Надо сказать, что условия для подготовки к сдаче кан- Т^кого минимума, а главное, для написания работы в то Шф у нас были не очень подходящими. Мы четверо (с нами моя мама и помогала с сыном и по хозяйству) размещались в 2-комнатной малогабаритной квартире, отдельного места для работы не было, отпуск взять можно было только на дни сдачи экзаменов и защиты диссертации. Но благодаря настой-чивости и желанию получить ученую степень кандидата, а затем и доктора экономических наук, Валентин добился своего. Одновременно он много писал статей в журнал и в учебники по госбюджету и финансам, написал 9 книг, а, работая | позднее в Госкомцен, выпустил книгу по ценообразованию «Перестроить всю систему цен*, которая была переведена на четыре языка и издана за рубежом. Всего у него опубликовано более 100 работ общим объемом свыше 250 печатных листов Все, что Валентин издавал, он писал самостоятельно, никого не привлекая, так как сам любил вникать в каждый вопрос тему, проблему, досконально разбирать по полочкам, вплоть до технических вопросов, поэтому потом уже не составляло особого труда изложить все на бумаге. Тем более, что русская речь у него была поставлена отлично. Когда он говорил в прямом эфире по радио или телевидению, выступал перед любой аудиторией (кроме официальных докладов), он почти не пользо вался заготовленным текстом и речь его была правильной без слов-паразитов* и различных междометий в отличие от течи многих других. Валентин объяснял хорошее владение оусским языком тем, что еще до школы (а он пошел учиться в б лег) я затем в начальных классах он занимался с пожилой учитель ницей по русскому языку еще с дореволюционной закалкой которая приходила давать уроки его старшей сестре Эта УЧИ тельница и привила Валентину любовь к русской ™ра^ „ русскому языку. Читая сейчас наши архивы с »шопяиот№ ми статьями, интервью, часто в виде письменных ог^Г^ вопросы корреспондентов лишний раз убеждасшьсП^ вГ лешии мот и на серьезные, казалось бы, скучны^^^
всчать ярко, образно, доходчиво даже не специалисту. Кстати нужно сказать, что Валентин одно время уделял много внимав ния преподаванию студентам по Всесоюзном заочном финансовом институте, а также приему экзаменов, проверке курсовых и дипломных работ. Был и научным руководителем дипломных работ.
Преподавательская работа Валентину нравилась, он считал важным для себя принимать участие в повышении квалификации специалистов в области финансов и экономики. Правда относясь к преподавательской работе, как и ко всякому другому, что он делал, очень добросовестно и серьезно, он испытывал огромный дефицит времени. Все меньше оставалось его для отдыха и семьи. Поэтому пришлось отойти от этой деятельности, хотя с отдельными лекциями он продолжал выступать и до последнего времени не прерывал связь с институтом.
Очевидно, мне как жене Валентина Сергеевича больше нужно было бы писать о том, каким он был в домашней обстановке, но, думая и сейчас о Валентине, больше его вижу склоненным над книгой, газетой, а в последнее время — у компьютера или за деловыми бумагами, которые на вечер и выходные дни приносил с работы целыми папками, вижу что-то пишущим, звонящим по телефону, несмотря на позднее время. В годы активной работы он не имел возможности не только перед телевизором посидеть, полежать, отдохнуть, но и выспаться. Поэтому и вспоминается Валентин прежде всего за работой.
Но, тем не менее, были в его, нашей жизни и другие моменты. Большой радостью и гордостью Валентина было рождение сына — Сергея, которого мы назвали в честь Валиного отца. Тогда он работал в Министерстве финансов РСФСР (1960 г.) на сравнительно рядовых должностях и мог много времени уделять ребенку, гулять с ним, делать еще с крохой гимнастику и просто разговаривать. Позднее, когда Сережа пошел в школу, у Валентина стало меньше возможностей заниматься с сыном, но святой его обязанностью было ходить в школу, если вызывали родителей, а случалось и такое, или на родительские собрания. Но главным были их беседы, во время которых Валентин исподволь готовил сына к тому, чтобы он пошел в профессиональном плане по его стопам, что в жизни практически и получилось.
Еще Сергей перенял от отца и деда любовь к автомобилям и не просто умение водить автомобиль, но и разбираться в его механике, знать, что от чего зависит и как устранить поломку. Первый наш автомобиль «Москвич» они вместе разбирали на даче, выкладывая на брезент запчасти и детали, промывали их, чистили, а затем и собирали. У меня всегда были опасения: на чем мы уедем в Москву, но ни разу не было так, чтобы они не собрали. Все, кто знают Сергея, наши друзья, коллеги Валентина, говорят, что он не только внешне похож на своего отца, и это всегда радовало Валентина.
Думаю, что Валентин был хорошим отцом, а затем и дедом. И не его вина, что у нас один сын, просто условия, в которых мы жили, не позволяли иметь много детей, хотя Валентин этого очень хотел. Так же, как он мечтал иметь внука — продолжателя рода и фамилии. Об этом он в прямом эфире телевидения заявил вскоре после назначения министром финансов СССР, отвечая на вопрос ведущего, о чем он мечтает, какие у него самые большие пожелания самому себе. Валентин ответил, что во-первых, будет стремиться укрепить финансовую систему страны и хотел бы, чтобы это ему удалось, во-вторых, чтобы мама его подольше прожила (она тогда болела). В-третьих, чтобы у него появился внук. Он обожал своих внучек — Валентинку и Наталью, но постоянно и настойчиво говорил сыну и невестке Виктории, что хочет внука. Может бьггь, даже слишком настойчиво, но думаю, что его прощали, так как он говорил это любя их.
Валентин вообще считал себя ответственным за положение дел и состояние здоровья не только нашей «маленькой» семьи, но и мамы своей и моей, пока они были живы, наших сестер, семьи сына. Очень заинтересованно относился к судьбе племянников. То, что он любил свою маму и не стеснялся показать это, было неудивительно и естественно (отец рано умер, и я его меньше знала), но Валентин был очень внимательным и к моей маме, которая подолгу жила с нами, коща Сергей был маленьким, а затем и когда ей нужна была наша помощь и поддержка — она была с нами до последних своих дней. Моя мама очень любила Валентина за его внимание, доброту, но еще и за то, что он всегда был благодарен ей за все, что она делала для нас и для него в частности. Мама хорошо готовила, и он не оставлял это без внимания и всегда не забывал похвалить, что естественно, было маме приятно. Он находил, как говорится, общий язык со всеми родными, был очень внимательным и никогда не отказывался помочь, а наоборот, предлагал свою помощь, услуги.
Валентина очень любили племянники, называя его ласково «дядюшка», а сын моей сестры — «папой», хотя и жил с нами не очень долго. Валентин пользовался у всей нашей семьи непререкаемым авторитетом, и это было заслужено. Всегда внимательно выслушает и найдет решение проблемы подчас самым неожиданным образом, но всегда решит или посоветует, что нужно сделать, ничего не оставляя без ответа и не откладывая в надежде, что вопрос сам собой решится.
Видимо, ответственность и необходимость принимать решения самому, не перекладывая на чужие плечи, была характерна для Валентина не только в малом (домашние дела), но и в работе, иначе, я думаю, он не принял бы решения и не давал бы согласия на предложения занимать столь высокие посты в государственном управлении — заместителя министра, а позднее министра финансов, Председателя Госкомцен, первого и последнего Премьер-министра СССР. Кстати, Валентин Сергеевич после 1917 года был 13-м министром финансов страны (ранее народные комиссары) и повторил судьбу пятерых из них, которые были репрессированы и позднее посмертно реабилитированы. Самые известные из них были Н.Н. Крестинс- кий, Г.А. Сокольников, Н. П. Брюханов.
Но все это было потом, а в молодые годы Валентин очень любил заниматься спортом, ходил на Кавказ в походы, хорошо играл в футбол и хоккей, а уж катался на лыжах и особенно на коньках так, что можно было заглядеться на него. Учитывая, что я зимние виды спорта не любила и не хотела ими заниматься, Валентин все же заставлял, чтобы я ходила с ним на каток (тогда для молодых это был очень распространенный вид отдыха). Я большую часть времени стояла в сугробе снега на краю катка, а он катался, и это у него здорово получалось. Когда подрос сын, он и его поставил на коньки (сохранились в нашем семейном альбоме фотографии сына в четыре года на коньках и с клюшкой).
А на лыжах я вынуждена была ходить с Валентином в подмосковных санаториях, где мы много лет отдыхали. Начиная с работы его в Бюджетном управлении Министерства финансов СССР, он мог уходить в отпуск только после утверждения бюджета страны, то есть в последние дни декабря, и должен был находиться недалеко от Москвы, чтобы в любой момент мог прибыть на работу, поэтому отдыхали зимой, и кроме лыж и бассейна —■ никаких развлечений у нас не было. К слову — о бассейне и плавании. Валентин мог часами плавать, не останавливаясь, по дорожке бассейна, и говорил, что при этом хорошо думается. А уж в последние годы, когда он не был так связан по работе, мы могли отдыхать и в так называемый бархатный сезон, и обязательно на море. Без преувеличения должна сказать, что Валентин уплывал в море подальше от буйков и вдоль берега плавал по несколько часов, и никогда не уставал. Помню, однажды мы были в Аккапулько, в отеле было несколько бассейнов, но был и пляж на море. Конечно, Валентин предпочел море и поплыл к какой-то скале, которая находилась на приличном расстоянии от берега и, кроме того, были довольно сильные волны. Охрана отеля встревожилась и хотела посылать спасателей, но Валентин спокойно вернулся и был удивлен такой тревогой.
В последние годы мы ездили отдыхать с семьей сына, и Валентин постоянно настаивал, чтобы подросшие внучки больше времени проводили в море, а не в бассейне. Бывало так, что он соглашался с ними поиграть в бассейне, если они будут с ним плавать в море. Даже если он долго был в море и, выходя на берег, видел, что кто-то из девочек хотел поплавать, то с удовольствием шел с ними обратно. Девочки очень любили с ним ба-ловаться в воде, он их подбрасывал в волны, они играли с мячом, просто ныряли и ловили друг друга. В это время их смех и крик были слышны на всем пляже. Он от души смеялся и веселился, не отставая от девочек. Это было лучшее время для нас всех. Надеюсь, что таким его запомнят внучки на всю жизнь.
У Валентина, кроме уже названных увлечений, была особая любовь к собакам. В семье родителей было несколько собак, и последней, которую я застала, когда мы поженились, была лайка по кличке Альма. Чудесное создание, ласковая, пушистая и послушная. Валентин или отец его, когда у него была возможность, ходили с ней гулять. Мы же сами долго не имели возможности завести собаку. Но когда сын учился в институте и у нас появилась трехкомнатная квартира в Сокольниках, по предложению сына на семейном совете было решено приобрести собаку, с целью, чтобы Валентин гулял с ней и тем самым больше бывал на воздухе. Когда сын принес домой щенка, мы все собрались вокруг него и восхищались этим маленьким созданием, которому от роду было 1—1,5 месяца. Это была догиня, голубой масти, которая впоследствии выросла в огромную собаку, очень красивую и умную. А в первый же вечер, когда ее принесли, она походила, всех обнюхала и улеглась в ногах у Валентина, видимо, почувствовала, что именно он ее хозяин. Он ее обожал, и это было взаимно. Имя ей выбирали всем факультетом на лекции у сына и назвали Вайле-Ангора. Эта собака была для Валентина и заботой, и огромной радостью, и отдыхом.
Особо хотелось бы подчеркнуть, что отношения Валентина с людьми всегда, насколько я знаю, складывались доброжелательными. В студенческие годы друзья были в основном на «спортивной почве». С некоторыми из них мы дружили, и в дальнейшем и в настоящее время я поддерживаю с ними отношения. Дружили не только мы, но и наши дети. Друзей было не так много, но это были настоящие друзья. В силу характера Валентина и вопреки мнению, что после 40 лет друзей только теряют, мы приобрели друзей в самые тяжелые годы нашей жизни (1991— 1993), и эти друзья были с нами не только до конца дней Валентина Сергеевича, уверена, что будут и до конца моих. Умение дружить — это тоже дар Божий, причем дружить бескорыстно.
Но кроме друзей, Валентин умел уважительно общаться с различными людьми, причем, как мне говорили знакомые по его работе, даже если человек до личной встречи с Валентином имел негативное мнение о нем (это особенно проявлялось, когда он стал занимать высокие государственные посты, а определенная пресса и другие средства массовой информации были враждебно настроены к нашему государству и охаивали все, что оно делало, и всех), после личного общения с ним, ес-ли человек мог себе позволить быть независимым и объективным, меняли свое мнение о Валентине.
Будучи высоким профессионалом, он мог убедительно излагать свои мысли и объяснять необходимость тех или иных поступков, решений госорганов, которые возглавлял в то или иное время. Я обращала внимание, что где бы Валентин ни появлялся, всегда вокруг него становилось как бы тесно, к нему подходили многие, о чем-то спрашивали или просто пожимали руку, шутили и т.п. Он как бы притягивал к себе внимание окружающих, обладая мощным энергетическим полем.
Не является секретом и то, что где бы ни работал Валентин на высоких руководящих постах, если судить по СМИ, это министерство или госкомитет привлекали больше всего внимания, видимо, решая самые насущные проблемы. Валентин всегда легко шел на контакты с журналистами, они бывали и у нас дома, на даче. Он старался быть предельно честным и откровенным в своих ответах на вопросы. В домашнем архиве сохранилось огромное количество вырезок из газет и журналов, в том числе и с критикой на действия Правительства. Валентин спокойно реагировал на это (во всяком случае, внешне не показывал раздражения) и только болезненно воспринимал несправедливые обвинения, особенно с обменом 50- и 100-рублевых купюр.
Простые люди от этого обмена не пострадали, я это знаю точно, так как сама работала на руководящей должности в крупном 100-тысячном коллективе. Это могу подтвердить и таким фактом: в 1999 году Валентин был приглашен прочитать лекцию на один из заводов Волгограда, и я была с ним. После лекции он отвечал на вопросы. И один из таких вопросов был обмен купюр, хотя всем людям внушали, что это была денежная реформа. Валентин попросил у аудитории поднять руку кто не смог обменять свои деньги и потерял на этом. Ни одной руки поднято не было. Совершенно очевидно, что принятым решением была сорвана крупнейшая экономическая диверсия против нашей страны и уж тут-то заинтересованные средств не жалели для оплаты критики.
Самым тяжелым периодом в нашей жизни были 1991—1993 годы (а в моей жизни, конечно, март 2003 года ), начиная с назначения Валентина Сергеевича Премьер-министром.
Он так много работал, что у нас совершенно не было времени для общения. Меня спасало то, что я сама работала. Но ви-
деть, как он здоровый и всегда энергичный человек, уставал — было больно и обидно. А уж август 1991 года и вспоминать не хочется.
Полтора года, которые Валентин провел в тюрьме «Матросская тишина» были для нашей семьи сплошным черным провалом. И только благодаря мужественному характеру Валентина и поддержке друзей нам удалось пережить это. Правда, в это время умерла его мама, так и не дождавшись сына. Хорошо, что хоть под усиленной охраной его привезли на кладбище, чтобы мог проститься. Во время наших свиданий (один раз в месяц) Валентин находил силы и слова, чтобы успокоить меня, уверяя, что все кончится хорошо. После каждого свидания я ехала к его маме и подробно рассказывала о том, как его здоровье, как выглядит, как держится. Надо сказать, что он, однажды бросив курить, работая еще в Госплане СССР, даже в эти тяжелейшие полтора года так и не закурил. У него там было время читать много газет, досконально изучить Уголовный кодекс, а также принять для себя важные и принципиальные решения, что делать после освобождения.
Одним из таких решений было все начать сначала, поэтому он ни разу не обратился к лицам, которые его хорошо знали, за помощью о трудоустройстве. С одной стороны, не хотел их ставить в неудобное положение, понимая, что установившийся в стране режим власти будет внимательно отслеживать все его контакты, а с другой стороны, не хотел нарваться на отказ и тем самым потерять веру в людей. Он с 1993 года начал трудовую жизнь с чистого листа и только в общественной организации — Вольном экономическом обществе — нашел понимание и поддержку благодаря порядочным людям, с которыми он там работал. Эти же люди морально нас поддерживали и в 1991 году, особенно мы с сыном и вся наша семья им благодарны за организацию похорон Валентина Сергеевича, а также за подготовку к изданию книги воспоминаний о нем.
А в 1993 году Валентин — на второй или третий день после выхода из «Матросской тишины» — получил предложение о сотрудничестве только от одного человека (бывшего ближайшего соратника бывшего Госплана СССР), но с благодарностью отклонил его и попытался самостоятельно найти себе работу. Первое время стал сотрудничать с совершенно тогда незнакомыми молодыми людьми, которые пришли к нам домой и до поздней ночи обсуждали возможности их совместной работы. Так Валентин попал в коммерческий банк, потом были и другие предложения.
В этот период времени и до того, как попал в больницу, он постоянно встречался с огромным количеством людей, которые приходили со своими проектами, и он их консультировал. Создал свою фирму. Но все это не могло полностью загрузить его деятельную натуру, физически он уставал, но полного удовлетворения не получал. И было обидно, что его богатейший опыт, знания и возможности не были востребованы исключительно по политическим мотивам. Хотя он сам в политику не рвался и только потому, что занимал высокие посты и по убеждению проводил политику государственника, патриота. Это соответствовало его внутренним убеждениям и воспитанию. Видимо, он так и остался романтиком, переживая за народ, за целостность и могущество государства, особенно когда видел, как оно теряет свой экономический потенциал совершенно не по объективным причинам.
О его оптимизме и вере в лучшее можно судить по названиям и заключительным фразам его последних работ, написанных в разное время и при различном его статусе. Так, в апрельском 1991 года № 17 журнала «Огонек* он, будучи Премьер-министром СССР, статью «Отойти от края пропасти — доспорить можно потом» закончил такими словами: «Мы должны сделать все, чтобы преодолеть кризис. Уверен, что сегодня жизненно важно уйти от противостояния, когда одни не хотят поступиться старыми принципами, другие стремятся силой опять навязать всем свои новые принципы. Пивное сегодня — это реализм, дело и ответственность за судьбу страны и народа». И в книге, выпущенной в 1995 году «Упущен ли шанс?*, будучи уже без государственных регалий, Валентин писал: «Я заканчиваю эту книгу не в тревогах по поводу новых политических бурь, которые уже маячат на наших горизонтах, а с думой о грядущей судьбе России... И именно уроки прошлого вселяют в меня твердую веру в будущее. В будущее Большой России*.
Но, как у любой метали есть две стороны, так и в этот пери-, од нашей жизни было много хорошего. Помимо работы, которая позволяла нам нормально жить и помогать родным, Вален-тин увлекался выращиванием сада, и в этом также преуспел. Читая много специальной литературы, высаживая деревья и кусты, как говорится, по науке, мы очень быстро стали полу-чать в урожайные годы большое количество красивых яблок, которые раздавали всем знакомым. В этот период мы много путешествовали, помимо обязательного отдыха с детьми и внуками, о котором я уже вспоминала. То, что ему не удалось отдать семье в годы активной работы, он компенсировал в последние 9 лет. Жаль, что это время так быстро закончилось. И сейчас кажется, что недостаточно мы ценили каждый день, каждую минуту, не думая, что время быстротечно, не подозревая, что его нам отпущено слишком мало.
Оглядываясь на жизненный путь Валентина Сергеевича можно сказать, что он быстро поднимался по служебной лестнице, очень много добился своим трудом и характером, достиг в карьере, как теперь говорят, самых вершин. Рано стал крупнейшим руководителем в одной из сложнейших сфер деятельности государства — в финансовой. Ярко и быстро «промчался» по жизни. Думаю, что для многих он сделал много добрых дел и душа его должна быть спокойна. Его запомнят дети внучки, родные, друзья, соратники, и, как это ни будет звучать пафосно, страна. Он был энергичным, деятельным, добрым, любимым и сам любил, от жизни брал все и все отдавал. Ушел рано, но его никто не видел и не знал старым, немощным, никчемным. Не каждому дана такая судьба.

© Все права защищены.