Поиск




Публикации | Первый и последний премьер- министр Советского Союза | ГРАНИ ЛИЧНОСТИ

В.В. Ситин. ЕГО НАЧИНАНИЯ РАБОТАЮТ И СЕЙЧАС

С Валентином Сергеевичем Павловым жизнь сталкивала меня дважды. Первый раз в далеком 1961 году, когда я, окончив Московский финансовый институт, пришел на работу в Министерство финансов РСФСР. B.C. Павлов там уже пару лет работал и стал к тому времени заместителем начальника Отдела финансирования строительства. Как студента я его не помню, он учился на несколько лет раньше меня, а вот в Минфине России мы работали в смежных подразделениях. Я был экономистом в Управлении финансирования совнархозов и получал из Отдела финансирования строительства, где работал Валентин Сергеевич, для включения в финансовый план совнархоза показатели по его подрядным строительным организациям. Передавал мне их непосредственно Павлов.
Запомнился он мне тем, что, несмотря на молодость, зрело разбирался в финансовых вопросах. Помню, например, такой эпизод. Я пришел к Валентину Сергеевичу согласовывать некое изменение финансового плана. Причин этого не помню, но вносить такое изменение предлагалось задним числом. B.C. Павлов высказался категорически против, сказав, что люди могли уже получить премии и назад деньги у них не заберешь. Честно признаюсь, что мне и моему начальству эта простая мысль почему-то не приходила в голову. Предлагавшееся изменение финплана проведено не было.
В 1964 году наши пути разошлись. Я поступил в аспирантуру Института экономики Академии наук и на долгие годы покинул государственную службу. B.C. Павлов перешел вскоре на работу в Министерство финансов СССР и стал быстро продвигаться по служебной лестнице. В эти годы мы встречались лишь изредка в различных властных коридорах.
В 1989 году, когда B.C. Павлов был назначен министром финансов СССР, жизнь снова свела нас. Я к тому времени работал заместителем министра и курировал валютные вопросы, так что общался с ним регулярно. По моему глубокому убеждению, из всех министров финансов с кем мне довелось встречаться, B.C. Павлов был наиболее квалифицированным финансистом и подготовленным к этой должности человеком.
Меня поражало, насколько четко он представлял движение денежных средств в народном хозяйстве. Это сильно отличало его от большинства советских финансистов, мысливших, как правило, в границах своего ведомства: одни в рамках государственного бюджета, другие в пределах кредитного плана и тл. Видимо, в этом сказывался и помогал B.C. Павлову большой опыт работы в Госплане СССР. Проиллюстрирую это его качество на примере разработки предложений по изменению валютного курса рубля. Кстати, он был горячим сторонником решительного реформирования сложившейся в этой области советской практики, где курс рубля был некоей чисто арифметической величиной, никак не влиявшей на экономическое развитие страны и жизненный уровень населения. По его инициативе появился, например, так называемый «туристский курс* обмена рублей на валюту для граждан, отличавшийся от официального курса, если память не подводит, раз в десять. Однажды я докладывал министру предложения по изменению курса рубля: в чем они конкретно заключались, сейчас сказать не могу. Хорошо, однако, помню реакцию Валентина Сергеевича: он сразу же стал требовать объяснений, куда и как будут перемещаться в результате этих изменений средства. Мне показалось тогда, что он буквально, как на экране, видит возникающие в связи с изменением курса денежные потоки.
Хочу упомянуть один эпизод нашей совместной работы, связанный лично со мною и характеризующий высокие моральные качества B.C. Павлова, его порядочность и надежность в отношениях с товарищами. Сперва, однако, некоторые пояснения, без которых суть вопроса будет неясной. В круг моих обязанностей входило курирование Гохрана СССР, организации, занимавшейся среди прочего сортировкой и хранением алмазов. Коммерческих функций Гохран в этих делах не имел, реализацией алмазов на экспорт занималось внешнеторговое объединение «Алмазювелирэкпорт*. Сотрудники Гохрана и прежде всего его начальник Е.М Бычков воспринимали эту ситуацию довольно болезненно, им тоже хотелось участвовать во внешних делах. Тут подвернулся подходящий случай. В январе 1989 года Н.И. Рыжков подписал распоряжение Совета Министров СССР, предписывающее реализовать на внешнем рынке из запасов Гохрана алмазов на несколько десятков миллионов долларов. Причем эта продажа поручалась самому Гохрану. Я в это время отдыхал в Кисловодске и в подготовке указанного решения никоем образом не участвовал. Чем руководствовались, принимая его Н.И. Рыжков и тогдашний министр финансов Б.И. Гостев, я и сейчас не знаю. Тогда же, выйдя из отпуска на работу, я просто расписался на этом совминовском документе и, честно говоря, будучи загружен другими делами, о нем просто забыл.
Через какое-то время, когда — точно не помню, ко мне пришел Е.М. Бычков и начал жаловаться, что реализация данного решения идет плохо, в связи с чем он просит моего разрешения подключить к этой работе АНТ. Придется сказать несколько слов об этой весьма странной организации. АНТ (расшифровку этой аббревиатуры я не помню, она в документах не приводилась) был создан по инициативе сотрудников одного из управлений КГБ как некая государственно-кооперативная структура, призванная зарабатывать нестандартными методами валюту. Идея была очень темной и непонятной, но Председатель Совета Министров Н.И. Рыжков ее поддержал. АНТу дали зеленый свет, им непосредственно занимались сотрудники Совмина, а представители всех экономических ведомств, и я в том числе, были включены в состав особой группы, которая должна была помогать АНТу в его работе и одновременно его контролировать. Мне предложение Е.М. Бычкова не понравилось, так как я не понимал, чем здесь может быть полезен АНТ, но для отказа у меня тоже не было оснований. Решил, однако, подстраховаться и написал примерно такую резолюцию: «Согласен. Без уплаты комиссионных АНТУ*.
Вскоре произошел крах самого АНТ. Сотрудники другого управления КГБ организовали против своих коллег, как теперь принято говорить, «подставу*. К ней был подключен из-
вестный впоследствии Полозков, возглавлявший на тот момент Краснодарский крайком КПСС, и средства массовой информации. Из газет изумленные советские граждане вдруг узнали, что некий кооператив АНТ везет из Нижнего Тагила в порт Новороссийска танки для продажи их за рубеж, но этот •улодлйгкий замысел был вовремя предотвращен Полозковым. Не буду вдаваться в подробности этой запутанной истории, не имевшей отношения к B.C. Павлову, скажу лишь, что указанные танки не имели вооружения, поскольку предназначались для поставки в Индию, где должна была быть произведена их доделка, но главное — в Новороссийском порту не было кранов, способных погрузить танки на суда. Пшвный смысл этой затеи заключался в дискредитации Н.И. Рыжкова, который на тот момент стал неугоден М.С. Горбачеву. «Операция» удалась, деятельность АНТ прекратилась, люди, с ним связанные были либо сняты с работы, либо исключены из партии и т.д.
Меня тогда эта буря не затронула, однако в начале 1990 года добрались и до участия АНТа в реализации алмазов. Дело стало рассматриваться в Комитете партийного контроля, который тогда возглавлял Б. К. Пуго. На следствии и на самом заседании Комитета я твердо стоял на том, что мы выполняли распоряжение Совмина, а АНТ, в соответствии с моей резолюцией, никаких государственных денег не получал. Однако Б.К. Пуго эти аргументы слушать не хотел, причем сказал интересную фразу: «Знаем мы как это делается: вы пишете, а Рыжков подписывает*. Дело принимало для меня весьма неприятный оборот: было внесено предложение об исключении меня из партии, что тогда автоматически означало снятие с поста замминистра. Б.К. Пуго прежде чем принимать решение обратился к присутствовавшему на заседании B.C. Павлову с вопросом, как он относится к моему дальнейшему пребыванию на посту замминистра. Валентин Сергеевич не стал маневрировать, решительно поддержал меня и твердо сказал, что считает целесообразным продолжение моей работы в прежнем качестве. Тут уж Пуго дал задний ход и дело ограничилось вынесением всем участникам «дела» строгих выговоров. С такой записью в учетной карточке я, благодаря поддержке B.C. Павлова, продолжал работать в Министерстве финансов СССР до момента его ликвидации.
В заключение скажу: B.C. Павлов был подлинным реформатором советских финансов, стремившимся приспособить их к рыночным условиям. Многие его начинания легли в основу современной российской финансовой системы. Достаточно упомянуть, например, о налоге на добавочную стоимость, введение которого, по моему мнению, непосредственно с ним связано. Много внимания Валентин Сергеевич уделял привлечению в советскую экономику иностранных капиталов путем создания совместных предприятий. Можно сказать, что этот участок работы, бывший тогда в ведении Минфина, находился под его непосредственным патронажем.
© Все права защищены.