Поиск




Публикации | Первый и последний премьер- министр Советского Союза | ГРАНИ ЛИЧНОСТИ

B.C. Захаров. ОН ВСЕГДА ИМЕЛ СОБСТВЕННОЕ МНЕНИЕ

В моей памяти Валентин Сергеевич Павлов остался человеком, который по всем вопросам имел собственное мнение. Зачастую оно расходилось с общепринятым мнением, а то и во-
обще выглядело парадоксальным. Поэтому с ним не всегда можно было согласиться. Но в сочетании с острым умом и большим организаторским талантом это делало его незаурядным человеком. Я не был очень близок с ним, но все равно гор-жусь нашим знакомством.
На работу в Министерство финансов СССР я пришел из Госбанка в 1973 году. Валентин Сергеевич к тому времени был уже «старожилом» Минфина и вводил меня в курс сложившихся там обычаев. Он работал тогда заместителем начальника Бюджетного управления, а я начальником самостоятельного Отдела кредита и денежного обращения. По роду службы нам обоим приходилось заниматься сводно-экономическими вопросами, готовить доклады в самые высокие органы власти. Наши кабинеты были почти рядом, но если мы работали вместе, то в его кабинете. В Минфине Бюджетное управление считалось элитным.
Хорошо помню случай, который произошел на одном из заседаний коллегии. Я стоял на трибуне и докладывал какой-то вопрос. Министр В.Ф. Гарбузов (мне кажется, Валентин Сергеевич был не только его достойным учеником, но и чем-то походил на него, например, властным характером) не любил длинных докладов. Минут через пять он прервал меня и обратился к Павлову: «Валентин, а что ты думаешь по этому вопросу?» — «Я не согласен с Захаровым*. — «Почему?» Валентин Сергеевич начал объяснять, но Гарбузов прервал его: «Иди сюда». В течение нескольких минут мы стояли оба рядом с трибуной и дискуссировали, отвечали на самые каверзные вопросы министра. Самое интересное, что Гарбузов не принимал сторону ни одного из нас, хотя мы оба старались доказать свою правоту.
Через несколько летя вернулся в Госбанк, а Павлов стал начальником Отдела финансов Госплана СССР. Теперь мы встречались регулярно при обсуждении кредитных планов Госбанка, которые я составлял, а Валентин Сергеевич готовил по ним заключения Госплана в Правительство. Опять приходилось допоздна засиживаться в его кабинете, выслушивая нестандартные мнения и советы.
Еще через несколько лет мне довелось участвовать в так называемой «павловской денежной реформе». Для проведения
реформы меня командировали в Ашхабад. Будучи заместителем председателя правления Госбанка СССР, я тем не менее ничего не знал о ее содержании, даже не имел, как это было принято раньше, запечатанного пакета. Поэтому попал впросак, когда тогдашний партийный руководитель, а ныне туркменбаши С.Ниязов ласково спросил меня, оставшись один на один: «Что там запланировал сделать уважаемый Валентин Сергеевич?» Он не поверил и даже обиделся, когда я сказал, что не знаю, хотя и не подал виду.
Мне, как и уполномоченным в других республиках, нужно было узнать условия реформы из программы «Время». Она выходила в 21 час по московскому времени, а в Ашхабаде на три часа позже. Мне не казались убедительными приводимые причины ее необходимости и методы проведения. В Туркмении, как и в других среднеазиатских республиках, было принято хранить деньги не в сберкассах, а в наличности. Поэтому в Ашхабаде и других городах образовались огромные очереди желающих обменять деньги. Их в конце концов обменяли, но после больших мытарств людей.
Следующие наши встречи относятся к периоду, когда он возглавлял Часпромбанк, а я работал в Ассоциации российских банков. Валентин Сергеевич обижался, что Банк России задерживал согласование его кандидатуры на должность председателя правления банка. Заняв эту должность, он продолжал сохранять собственное мнение по всем вопросам, хотя область работы была для него неизведанной. Мне казалось, что, будучи убежденным государственником, он непривычно чувствовал себя в рыночной стихии.
Несколько лет мы жили по соседству в домах, построенных Минфином в Сокольниках. Иногда встречались в парке, выгуливая своих собак. У меня была беспородная собака, но Валентина Сергеевича было невозможно представить с дворняжкой на поводке. Он выходил с породистым догом огромных размеров. Обе наши собаки были «девочками», поэтому они не ладили между собой, и их хозяева обменивались приветствиями на расстоянии.
В последние годы жизни Валентина Сергеевича мы жили в разных районах, но посещали одну и ту же парикмахерскую и даже одного и того же мастера Татьяну Васильевну. Она изредка говорила мне, какой своеобразный у нее клиент. Парикмахерская эта — напротив здания Ассоциации российских банков, и Валентин Сергеевич порой заходил по дороге ко мне. И опять я мог убедиться в сохранившемся у него оригинальном мышлении. Он по-прежнему по каждому вопросу имел собственное мнение, которое по-прежнему часто расходилось с общепринятыми представлениями. В этом была его сила, но иногда она оборачивалась против него.
© Все права защищены.