Поиск




Публикации | Первый и последний премьер- министр Советского Союза | ГРАНИ ЛИЧНОСТИ

О.Н. Тарасов Я ПРИОБРЕЛ ВЕРНОГО ДРУГА

Познакомились мы в 1960 году, когда Валентин был ответ-ственным специалистом Министерства финансов РСФСР, а я работал в Ленинградской областной конторе Стройбанка. Он был женат, я холост.
Он единственный молодой в составе правительственной бригады, состоящей из руководящих работников и крупных специалистов Минфина, Госплана, Госстроя и Российской республиканской конторы Стройбанка, а я в единственном числе как возмутитель спокойствия по поводу завышенного норматива оборотных средств домостроительным комбинатам Главленинфадстроя. Комиссия работала почти месяц. Мои выводы на 90 процентов подтвердились, и я наряду с недоброжелателями приобрел верного друга, по большому счету мы
были единомышленники, хотя наши беседы переходили в почтя горячие споры, в которых сохранялось уважение к мнению другой стороны даже тогда, когда каждый оставался при своем.
Мы никогда не работали вместе, но шли в параллели, и хотя я чуть-чуть постарше по возрасту и стажу работы, он опережая по служебной лестнице, и чем дальше тем больше нарастал этот разрыв, что ни в коей мере не сказывалось отрицательно на наших отношениях. Это был вполне закономерный его рост, основанный не на родственных, дружеских связях, угодничестве, а вопреки всему этому Его нельзя было не заметить, не выдвинуть. Время требовало людей такого склада мышления и характера: смелых, волевых, честных, принципиальных, преданных Отечеству и делу людей колоссальной трудоспособности и фундаментальных знаний, людей творческих, незашоренных, способных не только опровергать ложные установки, но и предлагать новые пути решения, пойти этими путями, ведя я собой других.
Экономика нуждалась в реформировании. Живая мысль, как озон, должна была преодолеть застой, а Валентин и был при всей своей неуживчивости именно творцом таких мыслей и больше созидателем, чем разрушителем, в отличие от многих радикалистов. Он, как архитектор, старался сохранить в облике государства все исторически ценное, занимаясь реставрацией и постоянной реконструкцией, которая не нарушала бы общего ансамбля, а создавала бы большой простор и удобства для ее обитателей.
Надо отметить, что при всех недостатках в управлении страной высшее руководство, как правило, очень продуманно подходило к выдвижению кадров. За основу брались образование, опыт работы и широкий спектр человеческих качеств, чему яркой иллюстрацией является послужной список Валентина Сергеевича — экономист райфинотдела, старший экономист, заместитель начальника управления Минфина РСФСР, заместитель начальника управления тяжелой промышленности, затем бюджетного управления Министерства СССР, начальник отдела Госплана СССР, первый заместитель министра финансов СССР, Председатель Госкомцен СССР, министр финансов СССР, Премьер-министр СССР. Параллельно — защита кандидатской, а затем докторской диссертаций, совершенствование знания английского языка, позволяющее свободно общаться без переводчиков.
Мне приятно сознавать, что я стал не только его другом, но и другом его семьи, как и он для меня, а после переезда из Ле-нинграда в Москву мы дружить уже стали семьями.
Никто не напрягал другого своими проблемами, но всегда был готов помочь, если это было необходимо, и каждый знал, что на друга можно положиться больше, чем на самого себя.
Дружба, не обремененная служебными отношениями, мне кажется более крепкой и долговечной, ее никто и ничто не может разрушить.
С 1963 года, когда я перешел на работу в городской финансо-вый отдел Ленгорисполкома, сначала на должность начальника отдела финансирования строительных и проектных организаций, а затем начальника бюджетного отдела — заместителя заведующего Ленгорфиногдела, мы стали встречаться регулярно. Я, приезжая в Москву, а он — в Ленинград. Любитель посидеть за столом и вкусно поесть, он часто засиживался за полночь, нахваливая сырные булочки и закуски, приготовленные семьей.
День всегда был занят делами, в свободное время — посещение музеев и достопримечательностей города. Иногда из Москвы он просил организовать посещение какого-либо спектакля или концерта. Его внимание привлекали Большой драматический театр и концерты Э. Хиля.
Помню, как в один из приездов в Ленинград в начале 70-х годов его попросили выступить перед преподавателями Ленинг-радского финансово-кредитного техникума Минфина РСФСР. Предполагаемое часовое выступление затянулось на три часа, плавно перейдя в вопросы и ответы, а затем — в свободный обмен мнениями. Его умение очень доходчиво и просто говорить о спорных вопросах экономики, глубокое знание положения дел в стране, видение не только предстоящих проблем, но и путей их решения, меня, хотя мне до этого казалось, что я его хорошо знаю, буквально потрясло, заставив на многое взглянуть другими глазами. Не меньшее впечатление эта встреча произвела и на преподавателей техникума, привыкших не выходить за рамки программы и официальных документов.
Когда я бывал в Москве, то при всей занятости Валентина, никогда не оставался без внимания его и его жены Валентины, чувствовал себя в окружении его друзей и семьи свободно и просто. Так было еще когда он жил в Зюзино, затем в Сокольниках, так было и когда приезжал к нему на дачу. Ни разу не видел его в унынии, сникшим или растерянным, хотя знал, что жизнь постоянно подносила немало «приятных" сюрпризов.
Было бы неправильно думать, что Валентин никогда не ошибался, но он всегда имел мужество признать свои ошибки и сделать все, чтобы их исправить.
Формирование бюджета страны проходило всегда не просто, и аппарат Министерства финансов СССР каждый год готовил предложения по сбалансированию доходов и расходов. Естественно, самый простой выход — это сократить расходы, но тогда бы в первую очередь сократилось финансирование социальных отраслей народного хозяйства, поэтому надо было найти дополнительные источники доходов, увеличить поступление платежей в бюджет от промышленности, строительства, торговли и транспорта. И самое активное участие в этом процессе принимал заместитель начальника Бюджетного управления Министерства финансов СССР Валентин Сергеевич — не только в каче-стве организатора, но и генератора новых идей и предложений.
В начале 70-х годов его предложение по увеличению устойчивых пассивов и тем самым высвобождению ресурсов от прироста собственных оборотных средств и увеличению платежей в бюджет из прибыли было принято руководством Минфина СССР «на ура* и не вызвало серьезных возражений со стороны союзных министерств и республик, хотя и высказывались отдельные соображения о возможных негативных последствиях такого решения. Последующие два года полностью подтвердили эти опасения. Искусственно созданный недостаток собственных оборотных средств в хозяйственных организациях стал тормозить их развитие, ухудшил расчеты, уменьшил прибыль и вызвал дополнительные расходы, сократился прирост прибыли, а за ней и платежей в бюджет. И как это ни сложно было сделать, Валентин Сергеевич, признав просчет, добился восстановления в ближайшие годы ранее отнятых у предприятий и хозяйственных организаций средств. Может
быть, это был и не просчет, а вынужденное решение, в тех ус-ловиях приходилось под давлением руководства во что бы то ни стало, но сбалансировать бюджет. Даже если это и так, то заслуживает глубокого уважения принципиальная позиция Ва-лентина Сергеевича Павлова как человека и крупного эконо-миста. Брать на себя ответственность, исправлять ошибки и идти против начальства всегда труднее и опаснее, чем находиться в его тени.
Памятно Всесоюзное совещание руководящих бюджетных работников союзных и автономных республик, краев, областей городов Москвы и Ленинграда, которое проводилось Минфином СССР на территории пионерлагеря «Елочки» в Подмосковье.
Памятно оно потому, что одним из основных его организа-торов был Валентин Сергеевич — заместитель начальника бюджетного управления Минфина СССР, а мне предстояло впервые выступить перед столь ответственной аудиторией. Трудно передать охватившее волнение, т.к. я, молодой тогда еще бюджетник, представляющий Ленинград, должен был выступать перед корифеями в области бюджета, выступать с предложениями, как укрепить доходную базу бюджетов всех уровней, обеспечив бездотационность, сбалансированность районных, сельских и поселковых бюджетов. И здесь большую роль сыграла морально-психологическая поддержка друга, его пример умения говорить четко, по существу, развивая обозначенные вначале тезисы, приводить в ходе выступления контраргументы на возможные замечания, как бы полемизируя с воображаемым оппонентом. Добрые советы пригодились, выступление получило одобрение и в первую очередь друга, который не переставал меня знакомить с представителями других регионов. Основная неформальная дискуссия проходила в нерабочее время и ее вдохновителем был Валентин Сергеевич, который активно разбивал ложные посылки, подхватывая и развивая дельные предложения, тут же выдвигал новые идеи, успевая отвечать на многочисленные вопросы, нередко далеко выходящие за рамки обсуждаемой темы.
Это совещание многому меня научило. А самое главное — дало хороший энергетический заряд на многие годы, одновременно расширило круг знакомств, что помогло в дальнейшем, копи я уже стал первым заместителем министра финансов РСФСР и постоянно велась настойчивая работа по ликвидации дотационных бюджетов, давшая хорошие результаты. Обидно сознавать, что все это за долгие годы после развала Союза было предано забвению и только сейчас пришли к осознанию, что без укрепления доходной базы местных бюджетов, их бездотационного сбалансирования невозможно успешно решать социально-экономические и даже внутриполитические задачи.
Время шло, Валентин Сергеевич уже был выдвинут на работу в Госплан СССР, в его руках были сосредоточены все вопросы экономики страны. Его авторитет постоянно рос, он стал одной из ключевых фигур, но, что характерно, при колоссальной загруженности никогда не чурался черновой работы, знал природу рождения каждой цифры. Цифры для него были, как захватывающий роман, который он с успехом читал, предвидя финал.
При жестком государственном регулировании всех цен, каждое их изменение сопровождалось составлением сложных таблиц-шахматок изменения расходов и доходов по отраслям народного хозяйства, министерствам, ведомствам и террито-риям. И Валентин Сергеевич с удивительной легкостью ориентировался в этой массе цифр, мог решить любой вопрос, не прибегая к помощи подчиненных.
Естественно, иногда обнаруживались просчеты, он не только их признавал, но и находил пути возможного возмещения неоправданных в связи с этим потерь в хозяйстве или в бюджете.
Хлебосольный хозяин, душа компании, не склонный к изыскам в пище, он считал, что еда должна доставлять истинное удовольствие, так же, как и общение людей. Поэтому застолья с его участием становились ареной состязания рассказ-чиков. Невероятные случаи, анекдоты, экспромты усиливали очарование встреч.
Наши встречи с Валентином не носили регулярный характер, в последние годы стали значительно реже, но каждое личное общение или разговор по телефону были интересны, эмоциональны, несли положительный заряд энергии. Мы не отя-гощали себя обязательностью поздравлять с праздниками, и
никто по этому поводу нс обижался. Каждый раз готовность
разговора должна была созреть, и каждый его звонок был нео-жиданным дорогим подарком. Сейчас это понимаешь с особой ясностью, осознаешь со всей очевидностью, кого и чего ты лишился. Видно, вечна, к сожалению, народная мудрость: что имеем не ценим, потерявши плачем.
Так сложилось, что если друзья Валентина Сергеевича и не становились друзьями между собой, то уж уважительные отно-шения у них возникали всегда, так как каждый заслуживал этого хотя бы только потому, что был отмечен особым доверием старшего друга. Валентин Сергеевич никогда не напрягал своих друзей личными проблемами и переживаниями, но сам очень чутко улавливал их и готов был всегда прийти на помощь. В определенном смысле он руководствовался принципом — проблемы моих друзей — и мои проблемы, а мои проблемы — только мои. Своим внутренним богатством он делился щедро. Его сердечность и душевность удивляли так же, как и та легкость, с которой он генерировал и раздавал идеи.
При всей целостности он был натурой противоречивой. В нем одновременно уживались твердость, а порой жесткость с обезоруживающей нежностью, холодность ума и строгая логика с высоким накалом эмоциональности и непредсказуемостью решений, принимаемых порой на уровне интуиции, смелость и решительность с взвешенностью и осторожностью.
Для каждого, кто знал Валентина Сергеевича, он открывался определенными гранями своего таланта, определенным цветом палитры чувств, собрав воедино которые, можно будет создать мозаичный портрет, позволяющий увидеть в нем живой образ дорогого нам человека.
Он всегда был непримирим по отношению к идеологическим противникам, сражался до победы, но никогда не злорадствовал, не глумился над побежденным. Только самые близкие люди знали, насколько он был раним и сентиментален. Обычный и необычный, с достоинствами и недостатками, с присущими человеку слабостями, он любил и ценил жизнь во всей ее полноте и многообразии.
Речь его всегда была убедительна, так как базировалась на конкретном материале, отличалась строгой логичностью пост-
роения и эмоциональностью. Отсутствие красивостей, избитых форм и трафаретов, постоянных ссылок на партийные до-кументы, что было характерно для выступлений в 70 80-х годах двадцатого века, и смелый, критический взгляд на произо-шедшие процессы в экономике с раскрытием причин и путей устранения недостатков поражало слушателей, он мог говорить долго, легко и увлеченно.
В 1988 году, будучи Председателем Государственного коми-тета цен СССР, он дал согласие выступить перед работниками Российского республиканского банка Госбанка СССР, который я в то время возглавлял. Реформа цен давно назрела, была подготовлена, но в силу нерешительности и непоследователь-ности высшего руководства ЦК КПСС ее осуществление неп-ростительно затягивалось, что отрицательно сказывалось на развитии экономики и особенно отдельных отраслей народного хозяйства. В условиях централизованного, планового регу-лирования экономики и сложившихся «ножниц» в ценообра-зовании отдельные виды продукции, работ и услуг, а также предприятия и организации стали убыточными, искусственно сдерживали развитие производства, что в свою очередь, отри-цательно сказывалось на денежном обращении и поступлении платежей в бюджет.
Государственные банки кредитовали из года в год все в воз-растающих объемах не только текущую деятельность, капитальное строительство, но даже выпадающие доходы бюджета, что делало получаемые ссуды безвозвратными, не стимулировало снижение себестоимости продукции, структурную перестройку и обновление ассортимента товаров. Несопоставимость мировых и внутригосударственных цен затрудняла определение реальной эффективности внешнеторговой деятельности, тормозила ее развитие.
Все это прекрасно понимал Валентин Сергеевич Павлов и предлагал четко выверенные решения по реформе цен, позво-ляющие выправить создавшееся положение, демократизировать процесс ценообразования, приблизить его к условиям рыночного развития экономики. Выступление Валентина Сергеевича перед работниками банка расширило их кругозор, позволило глубже заглянуть в происходящие процессы развития
экономики, зримо представить влияние механизмов ее регули-рования.
В конечном итоге реформа цен была принята, но в урезанном виде, а потому не решила целого ряда очень важных задач.
Летом 1987 года Валентин с семьей жил на правительствен-ной даче в поселке Жуковка, где в узком кругу близких людей и отмечал свое пятидесятилетие. Я с женой приехал на его слу-жебной машине, так что искать дачу не пришлось. Прогулка на свежем воздухе располагала к откровенному доверительному разговору, тогда я впервые почувствовал, как близко к сердцу он принимает положение дел в государстве, предвидя печальные последствия правления М.С. Горбачева. К этому человеку, как мне кажется, он не испытывал ни уважения, ни доверия. Валентин открылся мне с новой, до того неведомой стороны, как серьезный политик. И это было так естественно. Крупный ученый, аналитик, специалист в области экономики, распола-гающий колоссальным объемом информации, человек нерав-нодушный, он не мог не задумываться о судьбах страны и ее народе, ярким представителем которого всегда был.
Быстрое восхождение по служебной лестнице, не характерное для того времени, не вскружило ему голову, тщеславие и зазнайство были ему не свойственны.
Самолюбивый, гордый и независимый, он каждое повышение по службе воспринимал как возможность сделать еще больше, более активно влиять на ход событий. Осознавая, что участвовать в политике, отстаивая свою позицию небезопасно, он тем не менее как всегда пошел до конца к намеченной цели и несмотря на все последствия, удары судьбы, как мне кажется, не сожалел об этом. Меня он сразу же попросил забыть об этом разговоре, и больше к этой теме мы не возвращались до выхода его из «Матросской тишины».
В конце 80-х экономику страны все сильнее лихорадило. Планы не выполнялись, увеличивался дефицит товаров на рынке, росла эмиссия денег, возникали перебои в выплате заработной платы. М.С. Горбачев с группой себе подобных расшатывал идеологические устои партии и государства, проводя постоянные реорганизации, непродуманные эксперименты, устроив кадровую чехарду. Стал падать авторитет
СССР на международной арене, сдавались позиция за пози-цией по всем направлениям внешней политики, на этом фоне усиливалось недовольство в обществе, погасить которое пытались некой паутиной словоблудия, имитацией актив-ности партии.
Все четче проступали на поверхность скрытые планы разва-ла государства, отказа от бывших идеалов, нарастали с ускоре-нием центробежные силы. В этих условиях Валентин Серге-евич принял для себя единственно возможное решение оказать противодействие процессу, который «пошел". Никогда в последующем я не слышал от него сожаления по поводу при-нятого решения, стенаний и жалоб, что с ним поступили несп-раведливо и он оказался невостребованным государством. Но он глубоко и тяжело переживал внутри себя, полностью ушел из политики, занимаясь только экономикой, оставаясь верным своим убеждениям, семье и друзьям.
Писать о Валентине одновременно легко и очень трудно, потому что это личность яркая, многогранная, талантливая и, как ни покажется странным, при всей цельности весьма проти-воречивая. Его взгляд, волевое лицо и искристые глаза отражали живой ум. Он обладал твердым характером, собранностью, энергичностью и строгой логикой в рассуждениях, подкрепляемой неоспоримыми фактами.
Мне всегда было с Валентином легко и просто потому, что он никогда не давал понять своего превосходства, всегда любил открытый, прямой разговор без подтекстов, разговор заин-тересованный, эмоциональный, наполненный энергетикой. Эта его энергетика передавалась окружающим, заряжала их, побуждая действовать. Вокруг него казалось бы само собой возникала группа единомышленников, где он был в первую очередь неформальным ее лидером. За внешней легкостью ведения диалога скрывалась титаническая работа ума, мобилизация душевных сил, а за жесткостью принимаемых решений - бесконечное внутреннее борение, проигрывание многочисленных вариантов.
Редкий случай, когда природ а одному человеку дает так много, а ему все мало и мало, ему хочется большего, и каждое продвижение вперед на какой-то момент доставляет истинное счастье, и снова — неудовлетворенность и снова — поиск нового.
Россия богата талантами. Есть у нее немало ученых теоре-тиков, опережающих свое время, расширяющих горизонты науки. Есть великие стратеги, организаторы, прекрасные спе-циалисты, умельцы в различных областях деятельности, но крайне редко эти качества органически сочетаются в одном человеке, который бы знал, что и как надо делать, каких прив-лечь людей, и мог сам их возглавить. Таким человеком был Валентин Павлов.
Мы спешим жить, часто суетимся, не находя времени обер-нуться назад, воздать должное тем, кто рядом с нами. К большому сожалению, чаще всего только смерть близких нам людей побуждает остановиться, задуматься, осознать, что они не были по достоинству оценены при жизни, мы не успели им сказать многих добрых слов. Только позже понимаем, какую роль они сыграли в нашей судьбе и какое влияние оказали на ход событий.
Еще, видно, не наступило время для беспристрастной оценки личности Валентина Сергеевича Павлова, но что оно наступит, у меня нет ни капли сомнения. Он надолго останется в памяти тех, кто имел счастье быть знакомым с ним, потому что память о человеке, как тень, зависит от яркости личности. Валентин Сергеевич был весьма требовательный и умел брать всю ответственность на себя. Популярность его не интересовала, он не заигрывал с народом, как это было принято особенно в эпоху М.С. Горбачева, но именно интересами народа он руко-водствовался при принятии решений.
Будучи человеком слова и дела, он очень скупо давал обеща-ния, руководствуясь принципом: лучше не обещать, но сделать, чем наоборот.
Его дела были устремлены в будущее, и только оно по боль-шому счету определяет значимость конкретной личности.
Обычно человек характеризуется глубиной знаний, широтой мышления, высотой положения, но самым объективным ценителем является время. Мне представляется, что время еще не сказало своего слова о значимости Валентина Павлова во всех его эпостасях: ученого, государственного деятеля и истинного патриота своей страны.

О.Н. Тарасов На смерть В.С. Павлова

Постичь смысл жизни нелегко, Еще сложней смысл смерти. Пока до смерти далеко,
Любите жизнь и верьте.
Вверху всегда штормит сильней И мусора не в меру.
На нашей матушке-земле Тому есть тьма примеров.
Подняться можно высоко, Взгляд шире — все мельчает,
А что не близко — далеко,
Того не замечает.
Мы знаем, видим жизнь идет И смерть за нею тенью... Момент — и человек встает Перед закрытой дверью.
И мы, переступив порог, Куда-то исчезаем...
Там жизни нет, а смерть идет,
За кем идет — не знаем...
Мы все же силимся понять, Когда смерть больше жизни, Как эту связку разорвать Помочь — хотя бы ближним?
Где та черта — меж бытием И сном, когда реальность, Словно отрезана ножом —
Уже не материальность?
Так что такое — эта смерть!
И как нам с ней смириться?
Нам только бы понять успеть,
Что от нее не скрыться...

1 апреля, 2003 год
© Все права защищены.