Поиск




Публикации | Первый и последний премьер- министр Советского Союза | РЕФОРМАТОР НА СЛУЖБЕ ГОСУДАРСТВА

ПРОГРАММА ФИНАНСОВОГО ОЗДОРОВЛЕНИЯ

В 1989 году В.С. Павлов был назначен на пост министра финансов СССР. Экономика страны находилась в то время в очень сложной ситуации, о чем свидетельствовал огромный бюджетный дефицит.
Одно из первых публичных выступлений В.С. Павлова в печати было посвящено анализу ситуации и программе финансового оздоровления. Об этом — интервью министра финансов СССР "Правительственному вестнику» (№№ 14—15, июль 1989года).
Приводим точку зрения В.С. Павлова.

ИЗ ИНТЕРВЬЮ В. С. ПАВЛОВА
"Правительственный вестник",
№ 14—15. Июль 1989г.

...Можно исторически точно установить дату возникновения бюджетного дефицита — это конец 60-х годов. Поначалу он был, казалось бы, несущественным — 3—5 миллиардов рублей. Но в 70-х и первой половине 80-х годов, то есть в самый разгар застойного периода, его размеры стали угрожающе нарастать. И теперь приходится говорить уже о 100 миллиардах рублей.
Острота положения, разумеется, не только в огромных размерах финансовой несбалансированности. Важно понять и другое — это новое качественное явление, но такое, от которого надо избавляться самым решительным образом.
Почему я так говорю? Да потому, что, видимо, далеко не все реально представляют себе социальную опасность этого явления, его экономическую природу. Приходилось слышать и такое — оно, дескать, чуть ли не нормальное в период подъема экономики. Ссылаются при этом на имеющийся зарубежный опыт.
У нас же иная картина. Дефицит бюджета «соседствует» с пустыми прилавками, многими нерешенными социальными проблемами, низкой производительностью общественного труда. Здесь все связано в один узел — невзгоды бюджета корнями уходят в экономику, а ее подъем, рост благосостояния населения требуют прочных финансов, реально сбалансированного бюджета.
Составление и исполнение бюджета всегда было за Минфином. И поэтому, коль скоро бюджет попал в беду (а это действительно так), то естественно, спрос в первую очередь с финансистов.
Думаю, что финансовая система пережила, может быть, один из самых трудных периодов в своей жизни. Не могу не сказать и о том, что в ряде мест была предпринята попытка сделать финансистов «козлами отпущения» всех наших бед.
О моей программе финансового оздоровления. Я намерен концентрировать усилия отрасли на принципиально новых направлениях работы, с тем чтобы уйти от затратных способов финансирования и кредитования, быстрее освоить хозрасчетные, экономические, добиться на этой основе повышения отдачи с каждого рубля, реально ускорить оборот капитала на базе развертывания социалистических товарно-денежных отношений. Надо, наконец, на деле раскрепостить финансовые взаимоотношения центра и мест. Нельзя больше откладывать перестройку всей системы налогообложения, опирающейся на равнонапряженные и социально справедливые нормативы. Есть и многие другие аспекты нашей новой финансовой политики, в том числе и международные, все они одинаково важны.
Главное — перейти от волевых решений к научно обоснованному перераспределению денежных средств, обеспечивающему максимум экономической и финансовой выгоды.

ДОСТОЙНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ НАРОДА


Мое знакомство с Валентином Павловым относится к осени 1956 года, когда после поступления в Московский финансовый институт я приобщился к игре в баскетбол, где была довольно сильная институтская команда, в которой ровно и на-дежно играл Валентин Сергеевич, в том числе и после окончания института под видом аспиранта.
Памятна поездка в Ленинград в начале 1957 года для проведения товарищеских игр с местным финансовым институтом. Экскурсии по музеям города-героя, вечерние прогулки по снежному, но относительно теплому городу, тренировки, игры, вечеринки в общежитии института помогли нам, первокурсни-кам, влиться в сложившийся коллектив команды. Валентин Сергеевич всегда был в коллективе, хотя уже серьезно как говорили «женихался» с Валентиной Петровной Демидчук — капитаном женской команды, ставшей впоследствии его женой на всю оставшуюся жизнь.
Постоянное общение с Валентином Сергеевичем продолжалось через совместные тренировки и игры за Финансовый институт вплоть до 1963 года, когда из-за близорукости я был вынужден оставить баскетбол, и встречи происходили все реже, как правило, по поводу дней рождений, рождений детей или каких-то других событий у товарищей по институту и спорту.
Интересно отметить, что этот дух товарищества, заложенный в нашей баскетбольной команде, сохранился до сих пор, хотя судьба раскидала многих, и в значительной степени это случилось благодаря нашему тренеру Юрию Петровичу Герасимову и старшим товарищам, таким как Воронов, Чулков, Беляев и в том числе Павлов, от которого всегда веяло стабильностью, уверенностью в себе и товарищах, жизнерадостностью и добротой.
Осенью 1969 года удалось повидаться и провести несколько дней с Валентином Сергеевичем в Ливане, куда он приезжал для участия в одном из семинаров ООН для работников
бюджетной сферы и где я работал в отделении Моснарбанка в Бейруте. Как я понял из разговоров с ним и его друзьями, участие в одном из семинаров ООН в Нью-Йорке и ночное "бдение" из-за разницы во времени между Москвой и Нью-Йорком окончательно сформировало у заместителя начальника Бюд-жетного управления Минфина СССР мнение, что мы тоже можем и должны в конечном итоге жить не хуже чем американцы, но для этого надо пройти путем глубоких и не сиюминутных экономических реформ, подготовке и проведению которых Валентин Сергеевич отдал более полутора десятка лет. Вся его практическая работа — в Минфине, Госплане, Госкомцен — всегда была направлена на рациональное развитие экономики страны в интересах повышения благосостояния простого народа, достойным представителем которого и являлся Валентин Сергеевич Павлов.
С чувством доброй зависти я наблюдал за переговорами, которые вел в США в 1990 году министр финансов СССР Павлов с такими представителями администрации Буша-старшего, как Бейкер, Брейди, Гринспен, Волкер и другие. «Что касается бюджетного устройства, нам у них учиться нечему, — сказал он мне. — Задачи, которые придется решать — это реформа цен налоговая система, реформа оплаты труда, система социального обеспечения».
К сожалению, активная работа по детальной проработке всех аспектов экономических преобразований постоянно наталкивалась на противостояние Горбачева, Ельцина, объявление суверенитета РСФСР, трату времени на бесплодные дискуссии вокруг так называемой программы «500 дней». Верность руководителя Правительства СССР партийной дисциплине и лично Горбачеву, который его впоследствии предал, не позволили правительству Рыжкова поставить вопрос перед Верховным Советом СССР — или мы проводим продуманные и выстраданные реформы, или правительство уходит в отставку.
Представляя в апреле 1991 года Верховному Совету СССР программу действий по выводу страны из экономического кризиса, В. С. Павлов сказал, что важнейшим условием реализации программы является тесное взаимодействие центра и рес-публик.
Главные проявления кризиса экономики характеризовались всеобъемлющим падением производства, невозможностью переориентации крайне деформированной структуры народного хозяйства на нужды потребителя, усугублением кризиса в финансово-кредитной системе, когда дефицит бюджета оценивался в 200 млрд рублей при внутреннем госдолге в 540 млрд. И это все итоги экстенсивного развития хозяйства, нежелание начинать экономические реформы, в том числе реформу цен. Отсюда — дорогая цена реформы ценообразования апреля 1991 года. Проанализировав различные недостатки в развитии экономики и продолжающийся спад, В.С. Павлов сказал: мы не усвоили мировой закон, что жить надо по средствам.
Освещая в июне 1991 года ход исполнения антикризисной программы союзного правительства, В.С. Павлов обоснованно и откровенно показал, что экономические трудности в стране начались из-за нежелания руководства ряда республик и, в первую очередь, России и Украины, работать над устранением экономических трудностей ответственно и консолидировано. Определенные сложности создавались и при разработке нового Союзного договора, в котором Россия и Украина настаивали на одноканальной системе поступления налогов, что по существу закладывало бомбу замедленного действия в государственное устройство страны.
Несмотря на деструктивные действия так называемых «демократов» с расчетами на раскручивание забастовочного движения, правительству удалось приостановить спад производства, хотя ощущалась большая напряженность на потребительском и особенно — продовольственном рынках. Из-за ог-раниченности валютных ресурсов страны происходило падение импортных поставок.
Говоря об изменениях цен, В.С. Павлов отметил, что они выросли в два раза по сравнению с маем 1990 года. Частично из-за повышения тарифов на городской транспорт, бытовые и коммунальные услуги и местными исполкомами, хотя эти решения не рассматривались верховными советами союзных республик, и в этой связи главным условием выхода из кризиса должно быть единство экономической, финансово-бюджетной и денежно-кредитной политики для обеспечения сохранения единства экономического пространства и единого государства.
В интервью газете «Известия» в июле 1991 года Премьер министр В Павлов, говоря о перестройке экономических отношений отметил, что это потребует изменений отношений политических, т.е. производственных и распределительных, а, следовательно, и управленческих. Сложившаяся у нас система напоминает государственно-монополистический капитализм, который на начальной стадии своего развития быстро набирает темпы, подавляет конкурентов, а затем подходит к периоду своего загнивания. И выход для нас из разгосударствления, приватизации, демонополизации, построения смешанной экономики — реформирование системы цен.
Касаясь споров между различными группами экономистов, В.С. Павлов разъяснил, что это споры о выборе пути, причем выбор радикального пути приведет к стремительному распаду, к «автомизации" экономики, и мы не удержимся от самого глубокого падения, возникновения множества мелких региональных рынков — по сути, к этапу первоначального накопления капитала, когда говорить о какой-то социальной защите насе-ления будет бесполезно.
Поэтому вопрос, что для нас рынок: цель или средство, В.С. Павлов высказывался, что рынок — это средство, а цель — улучшение жизни народа.
Кстати, анализируя в августе 2000 года события 1991 года, В.С. Павлов выразил твердое мнение, что реформы в Советском Союзе, которые затронули экономику, систему управления и общественные отношения, были неизбежны.
К сожалению, усилия Правительства страны на преобразования натолкнулись на решения Верховных советов союзных республик об их независимости и суверенитете, которые по существу сорвали антикризисную программу союзного правительства.
Свою негативную лепту в развитие событий в стране внес и подготовленный в каких-то сверхзакрытых условиях новый Союзный договор, который вел по существу к развалу страны не только экономически, но и политически тоже. На расширенном заседании Президиума Правительства 17 августа 1991 года Валентин Сергеевич резко поставил вопрос перед членами Президиума — уполномочивают ли они его подписывать от имени Правительства страны этот договор и берут ли они на
себя весь груз политической, да и моральной ответственности за вытекающие последствия. Или что необходимо сделать, что нужно поправить в договоре, чтобы не допустить развала Советского Союза.
Постоянно и активно общались мы с Валентином Сергеевичем в 1989—1990 годах, когда будучи моим «крестным» при выдвижении на пост Председателя Госбанка СССР и активно помогая осваиваться с новыми обязанностями, он все время торопил с подготовкой банковского законодательства, которое было принято Верховным Советом в конце 1990 года и способствовало развитию банковской системы страны, которая активно эволюционировала, пройдя через кризис развала Советского Союза, развала системы расчетов, создания националь-ных валют в республиках и введения нового российского рубля, а также дефолта 1998 года.
Ко всем позитивным экономическим преобразованиям последнего десятилетия Советского Союза Валентин Сергеевич Павлов имел непосредственное отношение, но, к сожалению «жизнь» не дала ему возможности осуществить все задуманное.

От автора-составителя
В апреле 2004 года В.В. Геращенко дал интервью корреспонденту журнала «Эгоист» Алле Храбрых. В числе вопросов, которые ему задавали, был и такой: «А кто является наивысшим авторитетом для вас?»
В.В. Геращенко ответил так: «Из людей ушедших... Мне не пришлось столкнуться с Василием Федоровичем Гарбузовым (министр финансов СССР в 1960—1985 р — Ред.), но я очень много слышал о нем. Сильным и знающим экономистом считаю Валентина Сергеевича Павлова, который два года занимал пост министра финансов в правительстве Рыжкова, а в 1991 году стал премьер-министром. Это был экономист очень широкого диапазона знаний. Его я считаю если не эталоном, то большим авторитетом".
«Эгоист» № 4 (32), апрель 2004 г.

НА ПУТИ К РЫНКУ


В.С. Павлов стал министром финансов СССР в тот, критический момент, когда надо было действовать и рисковать, чтобы спасти экономику страны. Ведь до 1989 года так и не была осуществлена тщательно подготовленная им и его соратниками комплексная реформа ценообразования, включавшая поэтапное проведение реформы сначала оптовых, потом закупочных, затем — розничных цен. Все было заморожено, так как верхние эшелоны власти были заняты исключительно политическими играми, и никто не хотел брать на себя ответственность за непопулярные меры по изменению цен — опасались народного недовольства.
Но бездействие Президента СССР отнюдь не способствовало разрешению ситуации. Наоборот, снежный ком нерешенных проблем все нарастал.
В. С. Павлов оказался в самой гуще событий, настойчиво продолжая вести линию на внедрение рыночных преобразований. Его мнение о положении дел в экономике, его взгляды на рыночные реформы в определенной степени отражают публикации того периода.
Приводим высказывания В.С. Павлова.

ФИНАНСИСТ, ВРЕМЯ, ДЕНЬГИ

Из беседы В.С. Павлова со специальным корреспондентом М. Ростарчуком
"Социалистическая индустрия»,
№205, 7сентября 1989г.

К сожалению, мы действительно основательно запоздали как с перестройкой финансов, так и с перестройкой всего стоимостного механизма. Мы долгие годы старались совершенствовать отдельные узлы всей нашей экономической системы, приспосабливать их к изменяющимся условиям. При этом даже равные функциональные задачи решались разновременно и на различных принципах. Между тем накапливающиеся противоречия подтачивали фундамент экономики. И он не выдержал, треснул. Мы получили броуновское движение противоречий во всех звеньях экономической машины. Эти противоречия проявляются сейчас по-разному. Скажем, общество нуждается в производстве хороших и качественных товаров для детей, но предприятия-изготовители в этом не заинтересованы. Все мы хотели, чтобы повысилось — везде — качество продукции, но производственникам этого не нужно, они получают прибыль от количества, от вала.
И вот все эти локальные язвы, очаги слились в обширные патологические зоны, болезнь экономического организма обострилась настолько, что в рамках старой системы его жизнедеятельность стала невозможной.
Если мы признаемся, что фундаментом экономики становится рынок, то в первую очередь нужно менять все стоимостные отношения. Менять условия купли-продажи.
Полтора десятилетия мы жили в долг, поглощая больше, чем зарабатывали. Мы брали в долг у внуков, когда продавали нефть и лес, брали и у населения, безоглядно пользовались тем, что создали наши отцы и деды: наши основные фонды — оборудование, станки — устарели, их обновление отстает от требования времени на десятилетия.
Реально страна может развиваться, а ее финансы крепнуть только на базе развития производства и торговли, но так, чтобы повышался объем поступления ресурсов на рынок.
Для того, чтобы изменить положение с разным наполнением рубля, следует изменить стратегический «баланс сил» во всей экономике. Вот тогда, давая людям дополнительный доход, мы будем стимулировать и повышение спроса, на который немедленно и будет реагировать экономика. Рубль должен обеспечивать перелив капиталов, рабочей силы, материальных ресурсов туда, где есть спрос. Рубль вновь станет наполненным и равноценным, когда у нас появится товарный рынок — розничный и оптовый.
Когда мы говорим об антиинфляционных мерах, то имеем в виду не пересмотр норм, ставок, расценок, а требуем изменить управление производством, экономикой в целом.

РАЗГОВОР О ФИНИНСПЕКТОРАХ...


Из беседы В.С. Павлова с корреспондентом Е. Сосниным
«Правительственный вестник», № б. Февраль 1990 г.

Предстоит оздоровить и структуру общественного производства. Сделать это можно с помощью более гибкого механизма, перехода на свободный перелив капитала, дающий максимум экономической и финансовой выгоды. Это предполагает функционирование финансового рынка. Имеется в виду, что он будет представлен акциями, облигациями, целевыми займами, векселями, казначейски-ми обязательствами. Так вот, финансовый рынок (рынок ценных бумаг) и призван служить тем механизмом, который позволит постепенно перевести движение материальных и денежных фондов общества на взаимоувязанную,
сбалансированную основу.
Здесь потребуются не только экономические, но и ор-ганизационные меры. Они, безусловно, затронут всю финансово-кредитную систему. В этой связи поистине трудно переоценить ту огромную роль, которую предстоит сыграть в деле нормализации и оздоровления финансовобюджетных отношений в обществе, налоговой реформе и вновь создаваемой налоговой службе.
Ее функции в общем виде можно было бы определить следующим образом: обеспечением реализации налоговой реформы и перехода к единому налогообложению по всей территории страны; организацией повсеместного контроля за исполнением доходов бюджетов, образуемых в виде налогов, своевременным и полным выполнением налоговых обязательств перед государством со стороны предприятий, кооперативов и населения.
Конечно же, налоговые инспекции создаются не на пустом месте. Есть определенный опыт, имеется неплохая практика. Но все же, это — принципиально разные инспекции. Те, что существуют сегодня, — это инспекции, работающие исключительно с гражданами, занятыми индивидуальным трудом и другими видами деятельности, а также контролирующие кооперативы. Иначе говоря, инспекции работают только с небольшой частью плательщиков. При этом права этих инспекций весьма ограничены, и рассчитывать на высокую эффективность их контрольной работы не приходится. <...>
Аппарат налогового контроля, то есть тех, кто работает в районе, городе, области, предполагается выделить из состава финансовых органов. Это необходимо сделать по ряду причин. Прежде всего такой работник должен быть освобожден от несвойственных ему обязанностей и сконцентрировать свое внимание на главном — реально проводить в жизнь налоговую политику и вместе с тем вскрывать, предупреждать и искоренять различного рода нега-тивные явления в народном хозяйстве. <...>
Относительная обособленность налоговой службы призвана обеспечить через систему налогообложения общегосударственные интересы в области финансов. Вместе с тем она будет главным инструментом формирования на одних принципах доходной базы всех, в том числе и местных, бюджетов. Поэтому мы ожидаем, что вся работа по становлению, укреплению и развитию налоговых инспекций будет проходить при активном участии и поддержке Советов народных депутатов.
Опыт развитых стран убедительно доказывает, что концентрация работы этого аппарата исключительно на вопросах налогообложения и пополнения ресурсов бюджета полностью себя оправдывает. <...>
В наших условиях признано целесообразным создать Главную государственную налоговую инспекцию Министерства финансов СССР, государственные налоговые инспекции министерств финансов союзных республик, а также государственные налоговые инспекции по автономным 
республикам, краям, сластям, округам, городам и районам с подчинением по вертикали непосредственно вышестоящим инспекциям, отделив их от прямой подчиненности областным, городским, районным финансовым управлениям. здесь мы учли так же свой практический опыт организации контрольно-ревизионной службы <...>
Десятки лет мы пытались строить отношения предприятий с государством путем применения индивидуальных нормативов с тем, чтобы учесть специфику и особенности каждого из них. Вводя ресурсные платежи из прибыли, пробовали стимулировать использование всех факторов производства. Традиционно складывалось так, что взаимоотношения с государственным бюджетом всегда были неотъемлемой частью административно-командной системы. К чему это привело, хорошо известно. Взаимоотношения предприятий с бюджетом чрезвычайно осложни-лись, а улучшения работы предприятий так и не произошло. Более того, создалась ситуация, когда ряд министерств, ведомств и других органов управления начали злоупотреблять нормативами платежей из прибыли отнюдь не в пользу общегосударственных интересов. Некоторым предприятиям, а таких не мало — 5—6%, нормативы пла-тежей из прибыли в бюджет не устанавливались вовсе. Складывалась парадоксальная ситуация, когда планы по прибыли в целом по министерству или ведомству перевыполнялись, а платежи в бюджет недопоступали.
Жизнь показала, что расчеты с бюджетом должны ориентировать предприятия на получение высоких и устойчивых конечных результатов, поощрять снижение издержек производства, заинтересовать во внедрение достижений научно-технического прогресса. Опыт зарубежных стран убедительно показывает, что достижение этих целей возможно только при условии отказа от многоканальных платежей из прибыли и перехода к налоговым методам. <...>
Уже теперь можно видеть ряд преимуществ. Гарантируется стабильность финансовых взаимоотношений предприятий с государством. А это очень важно. Создается реальная
заинтересованность хозяйств в росте прибыли. И, наконец, есть предпосылки устойчивого поступления платежей в бюджет. Переход к взиманию налога на прибыль позволяет также существенно упростить порядок расчетов с бюджетом по сравнению с нынешней многоканальной системой.
Нельзя сбрасывать со счетов и такое обстоятельство. В новых условиях система распределения прибыли станет адекватной системам налогообложения, применяемым в развитых капиталистических странах. Это станет важнейшей предпосылкой углубления участия в международной торговле и производственной кооперации труда. <...>

КАК БЫТЬ С ЦЕНАМИ

Из интервью В.С. Павлова газете «Труд». 26.07.90
У нас, к сожалению, при весьма низкой эффективности труда довольно высокая интенсивность его. Мы об этом прежде официально не говорили, но не думаю, что это нужно дальше скрывать: норма эксплуатации в нашей стране намного выше, чем в развитых государствах. В экономике есть такое понятие — норма оплаченного и неоплаченного труда. Так вот, нашему работнику оплачивается менее половины его труда. Но и это еще не все. На деньги из зарплаты покупается немногим более половины того, что человек потребляет, да и то далеко не всегда в свободной продаже и имея выбор товара. Остальная половина идет по каналам распределения. Таким образом, можно сказать, что прямо оплачивается лишь половина труда ра-ботника. Это находится в явном противоречии с основным принципом социализма: «Каждому — по труду».
Словом, если сравнить нормы эксплуатации у нас и в развитых странах (учитывая и выплаты из общественных фондов, бесплатное образование, медицинское обслуживание и т. д.), то у нас нормы эксплуатации примерно вдвое выше. Вот поэтому и падают темпы роста
производительности общественного труда. Наступил, так сказать, период насыщения. Ведь работник должен постоянно вос-станавливать себя, а уже сейчас нередко делать это в полной мере он не в состоянии (сравните продолжительность жизни у нас и в развитых станах). Надеюсь, ясно теперь, почему наращивание производительности труда в этих условиях невозможно. И здесь хоть заставляй, хоть угрожай — ничего не поможет.
Я понимаю, что приведенные рассуждения вполне могут использовать те, кто ищет все новые аргументы для организации забастовок. Но, думаю, рабочие правильно поймут ситуацию. Да, норма оплачиваемого труда у нас низкая. Но ведь и забастовка здесь не поможет: распределять-то ведь уже почти нечего, деньги все более «пустые". Поэтому и норма жизни низкая, что труд малоэффективен. И выход — не забастовка, а научно-техническая революция.
Хотя экономическая наука в то время и пыталась оправдать, «подкрепить* проводимую политику, но все же было немало специалистов, кто выступал за ее изменения, проведение оздоровительных мер. Были подготовлены и конкретные предложения о «санационной" пятилетке — сначала 1975—1980 гг., потом 1980—1985 гг. Мне довелось участвовать в обсуждении этих вопросов и у А.Н. Косыгина, и у Н.К. Байбакова... Но ни тот, ни другой не могли пробить бюрократическую стену. Предложения, записки шли в ЦК партии и там тихо погибали. Известно, что А.Н. Косыгин пытался убедить Л.Н. Брежнева в необходимости перемен, но это только вызвало недовольство у тогдашнего генсека.
В 1985 году сохранялись еще иллюзии, что стоит укрепить дисциплину, увеличить объемы капиталовложений, где-то нажать, где-то добавить, и рынок обеспечен. Вот тогда и появился лозунг — «ускорение». Но уже к 1987 году стало ясно: необходимы ныне более глубокие перемены, структурная перестройка, переходы на совершенно другие экономические принципы... Надо было хотя бы тогда, в 1987 году, сломать пятилетку, но на это, к сожалению, не пошли. Допустили большую ошибку, потеряли два года. В общем картина была такая: пытались вживлять
в народнохозяйственный комплекс «частички" нового экономического механизма, например, разные модели хозрасчета, но все эти элементы отторгались, умирали, ибо чужеродные тела не могли прижиться при старой системе. Выйти из кризиса можно, лишь изменив свою эко-номическую систему, когда меняются отношения собственности, когда не только один или несколько умов «наверху" управляют хозяйством, а каждый человек вольно или невольно участвует в этом. А это и есть рынок. И альтернативы ему сейчас нет.
Я действительно считал и считаю, что начинать переход к рынку только с повышения розничных цен нельзя. Да и вообще-то никто и не предлагал. Поскольку это лишь дискредитирует идею, вызывает социальное напряжение, массовое недовольство людей. Есть другие, более приемлемые пути. Хотя в принципе без реформы ценообразования, в том числе изменения розничных цен, переход на рынок невозможен. Но в самой программе перехода не оказалось изложения мер по предварительной подготовке к рынку, по другим направлениям, не раскрыт механизм социальной защиты, отказ от директивного планирования и других. Вот и остались на поверхности цены...
По мере продвижения к рынку, возникновения конкуренции все больше будут использоваться договорные цены. Но еще раньше, предваряя это, должны действовать мощные социальные защитные «амортизаторы*. Здесь я согласен с требованиями профсоюзов.

КАКОЙ РЫНОК НАМ НУЖЕН?


Из статьи В.С. Павлова «Экономика и жизнь», № 49. Декабрь 1990г.
Если говорить без обиняков, то налицо явное третирование общегосударственного (правильнее сказать, межнационального) финансового фонда, принимающее в от-
дельных случаях форму попрания обязательств перед союзным бюджетом. Дело доходит до абсурда.
Председатель райсовета, к примеру, может своей волей запретить перечисление в союзный бюджет прибыли, получаемой на подведомственной территории. В ряде мест идет неприкрытое давление на банки: ничего не давать
центру.
Очевидный факт - старую приказную систему централизированных финансов пытаются заменить прессингом
снизу. Понять это можно.
Прежний диктат сверху во всем, что касалось социально-экономической сферы, пеленал по рукам и ногам местные органы, лишал их самостоятельности. И, конечно, финансовая политика развивалась в этом же ключе. Но социально-экономическое переустройство общества на принципах, провозглашенных перестройкой, требует безотлагательного создания прочной, экономически обеспеченной финансовой базы для территориальных образований всех типов. В этом мы сильно уступаем развитым странам.
Бесспорно и то, что наши общегосударственные институты, и в первую очередь Верховный Совет СССР, должны иметь свою гарантированную финансовую базу — быть вправе осуществлять единую финансовую политику на всей территории страны. Абсурдным представляется образование пятнадцати и более экономических пространств и соответственно рынков, стольких же финансово-кредитных систем, действующих в границах территорий, с изолированной финансовой и налоговой политикой, собственной валютой, ибо рынок интернационален и не может иметь административно-территориальных или каких-либо других границ. Общество, основанное на иных подходах, попросту нежизнеспособно.
Финансы и финансовая политика могут и должны стать мощным консолидирующим фактором в нашем обществе. Однако осуществить это одному Минфину не под силу. Тем более, что финансовая и кредитная системы сегодня фактически разорены. Практически до основания
разрушена единая система Государственного банка СССР, искусственно сформировано нагромождение «специализированных» банков, ничего не изменивших, по сути, в назначении кредита. Предпринимаемые попытки возродить целостную банковскую систему страны даются нелегко, встречают противодействия со стороны тех, кто намеревается расколоть государство.
Действительность такова, что начинать нужно практически с нуля. Сейчас деформированы многие звенья финансово-кредитной системы, разбалансированы финансовые отношения между государством и сферой материального производства, государством и населением, центром и регионами.
Прошедшие годы перестройки для финансов фактически потеряны. Много сил и энергии было потрачено на создание пустых бумаг, на разговоры на тему о коренных пре-образованиях. Между тем именно в этот период резко усилился потребительский натиск на финансы, бюджет, а государственный внутренний долг «перескочил" за 400 миллиардов рублей. <...>
Для сравнения скажу, что в 1970 году он составлял около 40, а в 1985 году — 142 миллиарда рублей. Можно, конечно, во всех смертных грехах обвинить союзное правительство. Это, как говорится, проще пареной репы. Но необходимо разобраться в глубинных причинах затяжной дестабилизации финансов.
Первый бюджет, принятый Верховным Советом СССР в новом составе, весьма обнадеживал. Наконец-то за многие годы удалось спланировать не только приостановку нарастания бюджетного дефицита, но и сокращение его размеров почти втрое. И поначалу казалось, что началось практическое оздоровление финансов. Однако вскоре обстановка вновь резко обострилась. Если вовремя не принять радикальные, чрезвычайные меры, в будущем году дефицит бюджета, по расчетам экономистов, превзойдет критическую отметку в 200 миллиардов рублей. Причины прямо связаны с нарастающей разбалансированностью экономики страны и потребительского рынка,
деконструктивными действиями националистических эле-ментов в ряде регионов.
От административно-командной системы нам досталась в наследство легенда о якобы неограниченных финансовых резервах, способных закрыть любые проблемы. Отсюда — широковещательные обещания дать больше благ всем и каждому. Но благ больше не становится, зато все более усиливается нагрузка на денежное обращение, инфляцию.
Причины просчетов и ошибок нашей экономической и финансовой политики лежат, что называется, на поверхности. Эго лоскутные решения, попытка все решить популярными методами, то есть, по сути, популистика.
Выход из кризиса видится в решительном повороте к рыночной экономике. <...>
Но вот беда: административно-командную систему мы пока не сломали, лишь слегка пощекотали. Она продолжает существовать, проявляя редкую живучесть. Одно из главных ее проявлений — порочная практика материально-технического снабжения, представляющая, по сути, натурально-принудительный обмен, к тому же сплошь дефицитный. Выжить эта система пытается под флагом «регулируемой рыночной экономики», предполагая, конечно же, регулирование бюрократическими методами. Но это не что иное, как дискредитация самой идеи рынка.
Другое заблуждение в том, что рынок якобы можно «открыть» одними декретами. Если бы все было так просто! При переходе к рынку нам потребуется решить целый комплекс проблем, включающих внедрение методов регулирования народнохозяйственных пропорций после фактической отмены системы госзаказа, перестройку налогообложения, ценообразования, преобразования кредита, финансово-бюджетных отношений центра и мест. Эти и многие другие проблемы разрешимы только при создании достаточно отлаженного и надежного саморегулирующего механизма, позволяющего последовательно оздоравливать экономику и финансы, нормализировать денежное обращение, реально повышать материальный достаток населения.
Итак, выбор остановлен на рынке. Прежде всего речь идет о рынке капиталов, обеспечивающих основу для перевода производства на принципы саморегулирования Сам механизм регулирования должен иметь эффективные инструменты сохранения социальных гарантий для населения.
Рыночная экономика, как известно, начинается с подвижки цен. <...>
Формально у нас и сегодня действует государственная монополия на установление цен по огромному количеству изделий, что, казалось бы, заведомо исключает инфляцию. Однако сползание к дефициту многих товаров сказывается на уровне цен. Они растут. И никакими административными запретами это явление не остановить. А значит, демонополизация ценообразования неизбежна. Прежде всего придется осуществить выравнивание оптовых цен на продукцию добывающих отраслей промышленности, подтянуть их уровень до мировых. Пересмотр этих цен неоднократно откладывался, и теперь, в канун перехода к рынку, большое количество предприятий названных отраслей находятся в значительно худших экономических условиях по сравнению, например, с предприятиями машиностроения. <...>
Но дело не только в этом. Назрела сама реформа це-нообразования. Цены должны стать подвижными, гибкими, регулируемыми соотношением спроса и предложения.
Механизм свободного ценообразования обязательно должен иметь рычаги, позволяющие государству регулировать уровень цен на жизненно важные для населения товары, а также продукцию, выпуск которой пока является монополией отдельных производителей. <...>
Иначе неизбежно произойдет резкое снижение жиз-ненного уровня. Все это говорит о том, что переход к рынку требует времени, этапности. Надежда на то, что социальную напряженность, вызванную всплеском цен на
потребительском рынке, может погасить индексация доходов населения, думаю, безосновательна. Ибо выиграют от этого в первую очередь те, кто получает большой доход.
В регулируемую рыночную экономику органически вписывается начавшаяся в стране реформа налогообложения. <...>
Развертывание товарно-денежных отношении позволяет осуществить подлинную демократизацию налоговой политики, освободить предприятия от мелочной опеки ведомственного диктата. Полностью отменяются министерские поборы, принимавшие нередко грабительский характер. В рамках единой государственной налоговой системы никто не будет вправе диктовать предприятию сколько и куда направлять собственные средства. Полная демократизация финансовых связей центральных и местных органов обеспечит экономическую самостоятельность территории.
Перелив капитала, налаживание горизонтальных связей производителей дадут импульс перестройки организационной структуры производства, приведут в конечном счете к образованию новых типов объединений, концернов, предприятий. Появится саморегулирующийся механизм «расшивки узких мест» в экономике, ее постепенного перевода на сбалансированную основу.
Совершенствование налогового законодательства — повседневная практика мирового общества. Однако исходные условия и цели налогового регулирования за рубежом и у нас во многом различны: там оно проводится на фоне насыщенного рынка товаров, гибко реагирующего на потребительский спрос. У нас иная картина — дефицитный рынок, дисбаланс спроса и предложения, нару-шенное денежное обращение. Поэтому одна из важнейших целей налоговой реформы — активно способствовать становлению и стабилизации потребительского рынка, реальному наполнению рубля. <...>
Бесспорно, ссылки на зарубежный опыт в спорах о размерах налогов безосновательны. Ибо экономически неправильно построенная система налогообложения станет
дополнительным стимулятором инфляционных процессов.
За примерами далеко ходить не надо. Возьмем не столь уж давнюю попытку перестроить систему экономического стимулирования. Ее результатом является десятикратный рост отчисленной прибыли и других средств в фонды потребления предприятий за сравнительно небольшой отрезок времени. Вместе с тем ничего позитивного в хозяйственно-финансовой деятельности предприятий практически не произошло, поскольку Госплан, Госснаб, минис-терства по-прежнему жестко регламентировали ее из центра. А самое главное — сохранилась изжившая себя практика приказного материально-технического снабжения. Поэтому появившиеся у предприятия деньги тратить было не на что, кроме как на заработную плату. Не удавалось превратить их в капитал еще и потому, что сплошь и рядом не имелось в наличии резервной мощности, рабочей силы. Административно-командная система «умело" распорядилась неотоваренными денежными фондами предприятий. Значительная часть средств, заработанная предприятиями, изымалась в централизованные фонды министерств в основном для дотирования убыточных или недостаточно прибыльных хозяйств.
Предмет особой заботы — борьба с бюджетным дефицитом. Наша экономика, к сожалению, функционирует в условиях замкнутой валюты, переход к конвертируемому рублю — дело весьма сложное, которое займет не один день. Но откладывание финансовых назревших программ дальше недопустимо. Причем осуществиться оно должно на достаточно надежной основе. Исходя из этого мы кардинально перестраиваем политику в сфере материального производства. Безвозвратное бюджетное финансирование производственных инвестиций заменит бюджетный кредит. <...>
Доходная часть бюджета должна укрепиться в условиях регулируемых рыночных отношений — на основе опережающего роста производства материальных благ, преодоления несбалансированности спроса и предложения. Сумеем укрепить рубль, насытить рынок товарами — значит
сделаем решающий шаг и в преодолении бюджетного дефицита. В свою очередь, это будет крупная подвижка на пути конвертабельности рубля.
Несколько слов о перестройке кредитной политики. < >
Иллюзия неограниченности финансовой возможности обошлась нам дорого. Что «не проходило» через бюджет легко переключалось на кредит, который был (да и сейчас остается) непростительно дешев. По существу, он стал еще одним каналом безвозвратного финансирования материального производства. В результате кредитная эмиссия не в меньшей мере, чем бюджетный дефицит, нанесла вред денежному обращению.
Чтобы избежать этого впредь, потребуется жесткое согласование бюджетно-кредитной политики: кредитный рубль так же, как и бюджетный, должен быть наполненным, материально обеспеченным. С этой целью предстоит повысить цену кредита, сделать его «дорогим», приблизить наш ссудный процент к мировым ставкам, перевести процентную политику на базу спроса и предложения. <...>
Так, думаю, удастся решить двойную задачу: стимулировать более производительное использование промышленного капитала и задействовать сам кредит как капитал, «разморозить» ссудный фонд от накопившихся долгов, добиться его высокой мобильности. Словом, речь идет о полной коммерциализации кредита.
© Все права защищены.